Воспоминания об отце - Плодовый сад

Воспоминания об отце

 Ирина Сергеевна Исаева

Одним из учеников и последователей И.В.Мичурина был мой отец — профессор Сергей Иванович Исаев. Его жизнь продлилась 84 года, и если описать её последовательно, получится жизнеописание. Но мне кажется, что биография человека творческого, каким был мой отец, должна начинаться не с начала, а с самого важного события в его жизни, определившего судьбу и предназначение.

Сергей Иванович в начале  творческого пути

Сергей Иванович в начале творческого пути

А было так. В 20-е годы отец учился в Тимирязевской сельскохозяйственной академии и одновременно вёл занятия на станции юных натуралистов в Сокольниках. Летом он возил ребят в Козлов, в опытный сад Ивана Владимировича Мичурина. Встреча с великим селекционером и стала переломным моментом, определившим судьбу моего отца. Из рук И. В. Мичурина он получил семена яблони с наставлением вывести из них сорта с длительной лёжкостью плодов. Эту работу отец начал ещё вместе с юннатами в Москве, наверное, вряд ли предполагая, что она будет длиться более двадцати лет и завершится созданием классических сортов российского сада — Северного синапа и Памяти Мичурина.

Селекционная работа с яблоней так увлекла отца, что он, бросив Москву, квартиру, хорошую работу, вместе с мамой и только что родившимся моим старшим братом (ныне известный академик, лесовод) в 1932 г. переехал в Козлов (сейчас — г. Мичуринск). Это было время становления плодоводческой науки, базирующейся на идеях И.В.Мичурина и формировавшейся возле этого великого учёного. Тогда был впервые создан Научно-исследовательский институт садоводства, где отец стал первым заведующим отделом селекции. Одновременно он заведовал кафедрой генетики и селекции в учебном Плодоовощном институте.

В  Институте плодоводства (Мичуринск)  1930-е годы

В Институте плодоводства (Мичуринск), 1930-е годы

Первые же его ученики разъехались по всей необъятной стране и в самых разных климатических зонах — в горах и в пустыне, в степях и среди лесов — приступили к созданию новых сортов плодовых растений. Там, где они поселились, возникли научные центры, опытные станции, зашумели сады. В 1934 г., за год до своей смерти, к ним с приветствием обратился великий И. В. Мичурин: «Я твёрдо убежден, что вы не остановитесь на достигнутых мною успехах, а дружно возьмётесь за разработку новых, более современных методов, ускоряющих выведение скороспелых и урожайных сортов». И они создадут ту основу, благодаря которой наша страна по сортовому разнообразию и многочисленности новых для сада культур не имеет себе равных. И только недавно я отчётливо поняла, что воспитал эту первую (а во многом и последующие!) замечательную плеяду селекционеров мой отец. Сначала он обучал их студентами, а затем, превратив свой отдел в научном институте в «мозговой центр» отечественной селекции, координировал их работы уже как специалистов.

В набросках, к сожалению, так и не написанной им книги воспоминаний, отец писал: «В ту памятную весну 1935 года сады в Мичуринске цвели особенно обильно. Мы провели много скрещиваний. Но больной И. В. Мичурин впервые за многие годы не вышел этой весной в свой экспериментальный сад. А в начале июня, когда отцвели яблони, страна проводила его в последний путь. Было тяжело думать, что мы уже никогда не увидим Мичурина. Но мы были молоды, мы твёрдо обещали продолжить его нужное для страны дело». И всю жизнь отец неуклонно выполнял это обещание.

Красноярская ОС

С сотрудниками Красноярской зональной опытной станции садоводства. С. И. Исаев — в центре. Слева направо: А.И. Олониченко, В.А. Крутовский. 30-е годы

И вот что поразительно: когда я знакомилась с происхождением лучших его сортов, то неожиданно обнаружила, что большая их часть (Медуница, Десертное Исаева, Красавица сада, Осенняя радость, Юный натуралист, Коричное новое, Ивановка, Победитель, Россиянка и т. д.) были получены именно от скрещиваний «в ту памятную весну 1935 года…». А ведь потом будет ещё долгая жизнь, и каждую весну все новая и новая гибридизация. Появятся и новые сорта — Московское позднее, Московское зимнее, Аэлита, Поливитаминное, Услада. Но мне кажется, что все-таки лучшие сорта как-то неожиданно одновременно зародились именно в весну ухода в вечность И. В. Мичурина. И вот ещё что: ровно через месяц после смерти великого селекционера в Мичуринске появилась на свет я, и, как знать, не в этом ли уже было мне предначертано стать садоводом.

Ознакомление с садоводством Сибири. Июль 1966 г. Горно-Алтайское ОПХ (В центре прославленный сибирский садовод академик Ида Павловна Калинина)

Ознакомление с садоводством Сибири. Июль 1966 г. Горно-Алтайское ОПХ (В центре прославленный сибирский садовод академик Ида Павловна Калинина)

Рассказывая биографию отца, я могла бы ограничиться упоминанием только светлых сторон его жизни. Но все-таки решаюсь рассказать и о трагедии, которая произошла с ним ещё в тот начальный период работы. Ведь в преодолении беды как нельзя ярче проявились и его целеустремлённость, и сила воли, позволяющая двигаться к намеченной цели. Проявление этих, быть может, стержневых черт его характера я не раз наблюдала в течение всей его жизни.А случилось вот что: перед отъездом в Козлов отец заболел, но так торопился приступить к новой работе, что уехал, не завершив курс лечения. Первый же укол, сделанный в Козлове, вызвал осложнение, а после третьего отца парализовало. Мама перевезла его в Москву, и поначалу у врачей не было никакой уверенности в том, что он встанет на ноги. А он встал и даже, окончательно не выздоровев, снова уехал в Козлов. И я иногда думаю: не прояви он тогда мужество и решительность, наш российский сад выглядел бы сейчас иначе, потому что не было бы в нём многочисленных сортов, выведенных моим отцом.

Отец был селекционер Божьей милостью. Число сортов, выведенных им или с его участием — более 40. Среди его бумаг я нашла сделанные им в конце жизни расчёты за 9 лет (1976—1984 гг.): в питомниках его сорта были размножены в количестве почти 6 000 000 деревьев, что при посадке 200 деревьев на 1 га составляет около 30 тысяч гектаров промышленных садов. И ещё один расчёт: саженцы его сортов составляли более 22 % (то есть почти четверть) от общего количества саженцев, выращенных в то время. А сколько ещё размножалось в садах научных учреждений и садоводами-любителями!

Так зарождается новый сорт

Так зарождается новый сорт. Скрещивание яблони в Ботнаническом саду МГУ, 1960 г.

Но вернёмся к 30-м годам. Тогда отец разрабатывал первые методические рекомендации по селекции плодовых растений, ездил по необъятной стране, организовывая опытные станции садоводства. И все-таки основным своим делом он считал выведение новых сортов яблони. Ещё в самом начале своей селекционной деятельности он запрограммировал свойства будущих сортов, составил план их создания и всю жизнь настойчиво шёл к намеченной цели.

В селекции есть два самых ответственных момента: правильность подбора родительских пар для скрещивания и отбор из многочисленных сеянцев тех единственных, которые будут соответствовать замыслу селекционера. Ошибка в подборе родительских пар оказывается роковой, потому что для исправления её не хватает жизни селекционера. Ошибка при отборе сеянцев также невосполнима, потому что приводит к утере рожденного, но не оставленного на Земле сорта. Вот и представьте, сколько селекционер должен знать и как должен быть наблюдателен, чтобы в конце своей жизни (увы, раньше не получается) не оказаться с пустыми руками. А ещё представьте, какой чисто физический труд ложится на плечи человека, дерзнувшего стать селекционером. Гибридный фонд в отцовском саду состоял почти из 30 тысяч растений, а это значит гектары, гектары и гектары посадок. И каждое деревце надо было знать «в лицо», не раз к нему подойти, оценить, сделать отметки в журнале наблюдений и, наконец, решиться отобрать из огромного числа растений те немногие, которые поначалу и подходят-то всего лишь как кандидаты в сорта.

В 1941 г. отец принял предложение возглавить кафедру селекции плодовых культур Саратовского сельскохозяйственного института. В Саратов мы переехали за две недели до начала войны. Первый день войны для меня неразрывно связан с первым моим воспоминанием отца: с горькой вестью мы приходим к нему на огород, и чётко в памяти — его резкое движение руки, буквально всаживающее лопату в землю, и лицо, черты которого не помню, но необычайность выражения запомнилась на всю жизнь.

У отца, как у известного учёного, была бронь. Но в какой-то особо тяжёлый момент войны он всё-таки попытался уйти на фронт с ополчением. Потом нередко, смеясь, рассказывал, что был отстранён по причине полнейшей непригодности. А я думаю, что это сам Господь Бог уберёг его, предназначил создавать для людей прекрасные сорта яблони.

С.И. Исаев

С.И. Исаев

В Саратове отец работал в старом классическом поволжском саду, расположенном, как мы говорили, «за глубоким оврагом, у аэродрома». Этого сада уже нет, но место, где он был, до сих пор называют Исаевский сад. Ходили туда пешком, что с учётом преодоления крутых склонов оврага было весьма утомительно. А в первые годы войны, спасаясь от бомбежек, мы просто там жили. И мне до сих пор помнится, как я ещё дошкольницей вместе со студентами опыляю под руководством отца цветки яблони и пусть наивно, по-детски понимаю: рождается новый сорт. К сожалению, по-настоящему развернуть селекционную работу в Саратове война помешала. Но, работая здесь, отец даже в первые военные годы умудрялся ездить в Мичуринск, чтобы довести работу с оставшимися там гибридными сеянцами до создания новых сортов. И, кстати, именно за эти сорта в 1950 году он получил высшую по тем временам Сталинскую премию, и тогда же новые сорта были высажены в саду Кремля.

Но какие бы усилия отец ни прилагал в те грозные военные годы по созданию своих первых сортов, я думаю, что они вряд ли бы были столь успешными, если бы не поразительное отношение в то время к садам.

Экслибрис С.И. Исаева

Экслибрис С.И. Исаева

Мичуринск оказался под угрозой захвата немцами. Было голодно и, конечно, на созревающие в саду яблоки было много охотников. Отец беспокоился, что он не сможет точно оценить урожай своих гибридов, описать их яблоки и провести с ними другие необходимые работы. И тогда по договорённости с командованием к каждому дереву, которое отец считал наиболее ценным и вероятным родоначальником нового сорта, был выставлен караул из курсантов местного летного училища — с винтовкой и соответствующим ей штыком. Правда, вскоре выяснилось, что голодные мальчики не выдерживают искушения яблоками и используют штык в качестве плодосъёмника. Штык сняли, а разводящему караул было вменено в обязанность при смене караула предварительно пересчитывать яблоки на дереве и под ним. Я думаю, что более точного учёта урожая после этого у отца никогда уже не было. И не будь такого отношения к делу, скорее всего, не только яблок бы не досчитались, но и деревья пошли бы на дрова, а значит, не появились бы в наших садах новые, замечательные сорта. А когда угроза захвата Мичуринска стала реальной, с наиболее ценных деревьев были срезаны черенки и отправлены для прививки в три разных места: в Алма-Ату, к отцу в Саратов, а третьего места не помню… и спросить уже не у кого.

И ещё не менее поразительную историю рассказал мне отец. В 1943 г., в самый разгар войны, в Саратов пришли две правительственные телеграммы: одна на имя отца — срочно прибыть в Москву на совещание по садоводству, и вторая на имя секретаря обкома — обеспечить прибытие моего отца в Москву. Отец рассказывал, что по назначению его доставили на каком-то военном самолёте. Совещание вёл тогдашний заместитель Председателя Верховного совета, РСФСР, народу было немного, из учёных — он один. Принимался закон о садах. Отец вспоминал, что когда он удивлённо спросил, о каких садах может сейчас идти речь, то на него, как он говорил, «цыкнули», сказав, что это свидетельствует о нашей уверенности в победе, а сады, о которых мы сейчас думаем, будут памятником погибшим. И, кстати, во исполнение этого закона после войны их действительно посадили предостаточно, вот только потом многие из них были безжалостно загублены.

И навсегда я запомнила рассказ тогдашнего студента из Мичуринска О. Н. Мятковского, как учёных и студентов эвакуировали за Урал: на 100 километров впереди состава ехал директор института, объясняя на всех станциях и полустанках железнодорожным начальникам, что он вывозит национальное достояние — учёных-садоводов и студентов. И составу везде давали «зелёную улицу».

С. И. Исаев с академиком И. П. Калининой при ознакомлении с работами Института садоводства Сибири. Барнаул

С. И. Исаев с академиком И. П. Калининой при ознакомлении с работами Института садоводства Сибири. Барнаул

В 1949 г. наша семья вернулась в Москву. Отец возглавил кафедру генетики и селекции Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова и вскоре стал деканом биологического факультета. Это были годы строительства нового здания МГУ на Ленинских горах, научного переоборудования университета и закладки ботанического сада. В Ботаническом саду МГУ на Ленинских горах отец высадил замечательную коллекцию сортов яблони и в их числе — лучшие из своих гибридов. В этом саду мне суждено было после окончания Тимирязевской академии проработать почти 20 лет и выполнить, во многом под руководством отца, кандидатскую и докторскую диссертации. На моих глазах многие из его гибридов становились сортами и получали «путёвку в жизнь».

Сергей Иванович много времени проводил в научных садах, но я убеждена, что всё-таки садом его души был наш семейный сад в дачном посёлке «Мичуринец». Удивительное это место, я и сейчас там живу: три улицы в знаменитом подмосковном писательском поселке Переделкино, которые в 30-е годы И. В. Сталин почему-то решил выделить для учёных-садоводов.

 

С. И. Исаев выступает на заседании МОИП, посвященном 125-летию И. В. Мичурина. Слева - ведущая заседания, И. С. Исаева

С. И. Исаев выступает на заседании МОИП,
посвященном 125-летию И. В. Мичурина.
Слева — ведущая заседания, И. С. Исаева

Им вменялось в обязанность иметь хороший сад, даже проверки на этот счёт время от времени проводились. Работа в университете внешне была очень благополучна и престижна, на самом же деле это была череда напряжений и неприятностей, и мама всегда говорила, что отца спасает сад. Сколько раз, бывало, отец, возвратясь с работы, входил в калитку и, не заходя в дом, шёл в сад и долго стоял и смотрел, какой у него цветок расцвел, какие плоды поспевают. И было ясно: у отца неприятности на работе и ему надо успокоиться.

Отец был знатоком не только плодовых, но и декоративных растений, и чего он только не выращивал в нашем саду! Но, конечно, обустраивать наш сад он начал с яблони. Вместе со мной, ещё школьницей, высадил в начале 50-х годов многие из уже имевшихся у него в ту пору сортов. А ещё перепривил своими сортами ветки неведомо откуда попавшей к нам на участок дички. Теперь это дерево-сад, память о самом дорогом для меня человеке, творчество, творение его рук.

Бывает, защемит сердце, когда где-нибудь в российской глубинке, в беседе с кем-то из местных садоводов услышишь: «А у меня в саду есть сорта Сергея Ивановича». Не по фамилии называют, а уважительно, по имени-отчеству, ну что ж, значит, уже и народный учёный.

С. И. Исаев с дочерью И. С. Исаевой в своем пробуждающемся по весне дачном саду. Мичуринец - Переделкино, 80-е гг. (2)

С. И. Исаев с дочерью
И. С. Исаевой в своем пробуждающемся по весне
дачном саду. Мичуринец — Переделкино,80-е гг.

Мой отец был, несомненно, одним из крупнейших селекционеров XX века. Я горжусь своим отцом, и вряд ли бы состоялась как человек и учёный, если бы не его домашняя школа. Страстный библиофил, он собрал прекрасную библиотеку, в которой наряду с книгами по специальности столь же достойно была представлена художественная литература и, прежде всего, поэзия. Нередко он читал мне вслух, и это всегда было что-то необычайно интересное. Энциклопедичность его знаний меня поражала, и я нередко спрашивала: «Откуда ты всё знаешь?» Он был замечательный рассказчик и воистину златоуст на публичных выступлениях. Отец необыкновенно любил мою маму, и я не помню ни одной родительской ссоры или даже просто повышенного при разговоре голоса. Он был очень доброжелателен и вежлив, красив и артистично элегантен — было в нем что-то чеховское, и для меня он служит образцом русского интеллигента, какого сейчас уже редко встретишь.

Открытие в Тульском краеведческом музее выставки, посвященной земляку С. И. Исаеву. Устроители выставки с И. С. Исаевой

Открытие в Тульском краеведческом музее выставки, посвященной земляку С. И. Исаеву. Устроители выставки с И. С. Исаевой

Уже на склоне лет, в 1982 г., отец за выдающиеся достижения в области выведения новых сортов яблони получил высшую награду селекционеров — золотую медаль И. В. Мичурина. Но, думаю, главный итог его жизни — не эта награда, а его научные исследования, книги, статьи, его ученики, вообще всё то, что называется научной школой. Воистину прав поэт: «Учитель, научи ученика, чтоб было у кого потом учиться». Ведь и сейчас через учеников Сергея Ивановича Исаева его идеями «подпитываются» новые поколения селекционеров.

Ирина Сергеевна Исаева,

доктор сельскохозяйственных наук,

фото из семейного архива автора

 

Один комментарий на запись “Воспоминания об отце”

  1. Тарханов Олег Владимирович 14.02.2018 18:47

    Спасибо за поэзию в прозе о мичуринцах и том времени! Страна была сильна могучими мичуринцами. И один из них — Исаев Сергей Иванович. Один — а как много сделано для садоводства в СССР.
    По крайней мере, яблок было вдоволь и наивкуснейших, повидло,джемы, конфитюры, пюре,соки, наливки, вина -изобилие. Низкий поклон.

Трэкбеки

Оставить комментарий